Lady Lina Raspberry
Мама, не ругай меня, пожалуйста
Мама, не ругай меня, пожалуйста
Из-за того, что ничего не ем.
Не бойся, это не болезнь,
А просто бегство от проблем.

Голод стирает грани
И превращает чувства в соль.
Уже не важно ничего:
Ни страсти, ни любовь, ни боль.

Внутри так пусто и свободно,
Вокруг всё кажется простым.
Я делаю всё, что угодно,
Пуская в это небо дым

Своей свободой наслаждаюсь,
И забываю о друзьях.
Я слышу только этот голос,
Живущий там, в моих мечтах.

Она меня зовёт неслышно
И греет вечно по ночам.
А родственники паникуют,
Водя меня по всем врачам.

Но я упорно отрицаю то,
Что проблема в этом есть.
Одно лишь только подмечаю –
Нужно ещё чуть-чуть не есть.

А за окном горит октябрь
И слабость дикая в висках.
Пью снова растворимый кофе,
Топя себя в чужих словах.

Мне холодно и одиноко.
Голод – лекарство от проблем.
Мам, не ругай меня за то,
Что я опять совсем не ем..
Мечтая взлететь
Ана шептала слова,
Просила чуть-чуть подождать.
Она оказалась права,
Я тоже умею летать.
Иду на ватных ногах
Пустым взглядом смотря в даль.
Я никого не жду,
Мне ничего не жаль.

Пятые сутки не ем,
Жутко темнеет в глазах.
Но нужно ещё потерпеть,
Закончится скоро гроза.
Королевство кривых зеркал
Отпустит меня домой,
И я пробужусь ото сна,
Ощущая себя другой.

Бабочки
Бабочки в животе медленно умирали.
Окровавленные пальцы царапали горло.
Когда-то мы воздухом стать мечтали,
Но никто не думал, что будет так больно.

Мне бы вспомнить хотя бы начало,
Тот день, ставший отправным пунктом.
Кажется, я тогда долго кричала,
Разбивая все зеркала на кухне.

Ненависть к себе заполняла душу,
В глазах мутнело от недоедания.
Но она просила никого не слушать,
Обещая вознаградить за страдания.

Срывы, истерики и оправдания…
Всё казалось пустым и прозрачным.
Через полгода пришло понимание того,
Что всегда была неудачницей.

Твёрдое «стоп» поставило точку
В этой игре, поменяв идеалы.
Только кофе на кухне, ничего прочего.
Наплевать на друзей, я просто устала.

Голод стал отцом и любимым,
Тем, кто подчинил мою душу.
В те периоды с ума сходила,
Упрямо никого не слушая.

А бабочки в животе медленно умирали.
Окровавленные пальцы царапали горло.
Когда-то мы воздухом стать мечтали,
Но никто не думал, что будет так больно.
Это всё от одиночества, правда
Это всё от одиночества, правда; от усталости и от боли.
Мы с тобой разбились на части, исполняя чужие роли.

Я кричу, но меня не слышат, я прошу, только мне не верят.
Твоё сердце уже не дышит, а моё привыкает к потерям.

Окровавленными губами я шепчу непонятные фразы.
Мы друг друга так часто теряли, но не любили ни разу.

Я теперь пустоту разбавляю, убивая себя душевно.
Сила воли уже крепчает, но на пределе нервы.

Это всё от одиночества, правда; от усталости и от боли.
Я разбиваюсь на части, стирая твои пароли.

Я уже ничего не слышу, ненавидя любимый город.
До утра вновь брожу по крышам, ощущая могильный холод.
Бойтесь своих желаний, иногда им свойственно сбываться
Я заигрался. Нет пути назад.
Уже не страшно и совсем не больно.
Лишь в пустоту глаза мои глядят,
А сигареты закаляют силу воли.

Примерно год травлю себя чумой,
Которую все гордо зовут Аной.
Она любимой стала и родной,
Честнее Бога и нежнее мамы.

Только она греет по ночам
И помогает не дойти до края.
А предки снова водят по врачам,
Но даже с ними я теперь играю.

«Да, да, спасибо, я уже поел,
Нет, я не голоден, ужинал у друга».
Так каждый день, который пуст и сер.
В стакане кофе, а на сердце вьюга.

Я понимаю, что это капкан,
Но только уже поздно выбираться.
Кто-то сочувствовал, а кто-то помогал,
Однако я с ней предпочёл остаться.

С улыбкой на губах смотрю я вдаль
И наслаждаюсь голода дыханьем.
Мечтам сбываться свойственно. Как жаль.
Я теперь снег и в марте я растаю.
Осенью
Я в этой осени замерзаю. Пью горький кофе, курю нещадно.
Все говорят, что я псих-больная. Но мне от этого не досадно.

Я стала жёстче к себе и к людям. Не плачу ночью в свою подушку.
Меня теперь только голод судит, давно я стала его игрушкой.

Я укрываюсь под тёплым пледом и замыкаюсь в себе до ночи.
Не стоит ждать вновь меня к обеду, моя болезнь и еды не хочет.

Брожу бездумно в пустынных парках, вдыхая воздух пропахший болью,
Ана стала моей привычкой, а голод новой, больной любовью.
Зимнее
Этой зимой я буду сильней.
Только рок, кофе и сигареты.
Ты теперь навсегда уже с ней,
А я в небе считаю кометы.
Голод сушит меня изнутри,
Убивая минутную слабость.
Я уже никогда не сорвусь,
Ощущая эйфорию и радость.
Я не буду в подушку реветь
И жалеть себя ночью украдкой.
Зиму нужно перетерпеть.
А потом? Потом всё будет гладко…
Вирус
Давно не отражаюсь в зеркалах,
В них только враг, с которым я борюсь.
Иду ко дну с улыбкой на губах,
Надеясь, что потом в себя влюблюсь.

Я голодаю несколько недель,
Таблетки пью как будто бы больной.
Теперь с усмешкой смотрю на людей,
Ведь они рядом, только не со мной.

Я заразился вирусом простым,
Который пущен в кровь уже давно.
Ты стреляешь снова холостым,
И смотришь чёрно-белое кино.

А я сижу в своём тёмном углу,
От боли вновь кусаю губы в кровь.
Я тебя по-прежнему люблю,
Но убиваю голодом любовь.
Знаешь
Знаешь, главное не сорвись
И не важно, что будет больно.
Если ты начала – держись,
Отговорок уже довольно.

Если хочешь, кури и пей,
Разумеется только кофе.
Голод сделает нас сильней
И уже никогда не бросит.

А мне проще совсем не есть,
Чем терпеть эти все диеты.
В мире счастье конечно есть,
Но у нас с тобой его нету.

Ты поэтому не сорвись,
Долети со мной до идеала.
Я хочу всего 42
И устала начинать сначала.
Черта
Мне больше нечего сказать,
Я опускаю свои руки.

Людям привычно умирать:
От одиночества, от скуки.

Анорексия – как черта,
Ведущая тебя за грани.

Но только после пустота,
Мы выбираем её сами.

@темы: не мое, приглянулось