Lady Lina Raspberry
Автор:Lady Lina Raspberry
Беты (редакторы): Lisa Pratt
Фэндом: Ориджиналы
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш (яой), Романтика, Повседневность, POV, Hurt/comfort, Учебные заведения

Описание:
Перед Андреем были открыты тысячи дорог, столько перспектив, но теперь он прикован к инвалидному креслу, а в качестве сиделки к нему поставили парня, которого он постоянно задирал в школе. Казалось, хуже быть не может.
Но нет, может!


========== Глава 1. ==========
Очередная пятерка, очередное «садись, молодец». Знаете, иногда это надоедает, особенно, когда ты получаешь их на протяжении всей школьной жизни, но больше всего — когда за твои старания тебе еще и дастается. Некоторые индивиды не могут принять тот факт, что кто-то оказывается умнее их, но при этом не отвечает запросам внешних данных. Ну извините, я не виноват, что мама родила меня неспособным к физическим нагрузкам, да и фигурой я не вышел, что выгляжу, как дохляк. Но это не повод постоянно ко мне приставать. Но, похоже, Андрей думает по этому поводу совсем по-другому.



Вы все сами прекрасно знаете, как это бывает: в классе появляется этакая маленькая звездочка, которая потом превращается в наглую элиту класса и начинает морально давить тех, кто ему не нравится. Вот так произошло в нашем классе. В один прекрасный момент я стал раздражать Андрея, он начал постоянно ко мне лезть: то пнет, то что-нибудь вытащит из сумки, вещи, главное, не портит. И на том спасибо. Сначала было очень обидно, но потом я привык, а спустя несколько лет вообще перестал обращать внимания. Если Бог обделил человека разумом, тут уже ничем помочь нельзя.



Спиной чувствую его пристальный взгляд, хоть и сижу на первой парте. Неужели опять что-то задумал? Хотя, может это очередной приступ паранойи, кто знает.



Под конец урока, где-то минут за пятнадцать, учительница по алгебре дала самостоятельную работу, объяснив это тем, что у нас скоро ЕГЭ и нам необходимо качественно готовиться. Мне это не составило никакого труда, а вот Андрей сначала сильно возмущался, но потом что-то начал усердно писать, высказывая в адрес учителя нелестные реплики.



— Эй, — услышал я шепот с задних парт. — Олег, мать твою! — вновь услышал я и обернулся. Андрей тихо пересел на несколько парт ближе ко мне и протягивал листок с примером, который я, якобы, обязан был ему решить.



— Давай, будь паинькой, помоги, — сказал он и вновь помахал мне заданием.



— Вот еще. Свое решу, потом подумаю, — выдал я и отвернулся, но в затылок мне тут же полетел скомканный тетрадный лист. Мне пришлось вновь посмотреть на одноклассника: я ждал каких-нибудь весомых аргументов, по которым я обязан ему что-то решать.



Взгляд скользнул по приятному смуглому лицу с темными, чуть раскосыми карими глазами, с тонкими, недовольно поджатыми губами. От парня исходила опасная аура, предупреждающая меня о том, что, если я сейчас же не возьму листок, я могу писать завещание. Андрей почесал русую макушку и еще раз помахал мне заданием, и мне ничего не осталось, как взять его. Вот так и живем: стоит ему только посмотреть, и я, от греха подальше, выполняю все его требования. Господи, когда же это закончится уже?!



Вскоре прозвенел долгожданный звонок. Я все написал Андрею и тот в последнюю секунду тоже сдал работу, впервые в жизни не тронув меня. Это хорошо, глядишь, к выпускному мы еще подружимся. Сложив все учебники и тетради в сумку, я медленно вышел из класса и побрел по коридору, мечтая скоро оказаться дома. И тут тяжелая рука упала мне на плечо, сильно его сжав.



— Красавчик, Олежик, красавчик. Видишь, и ты можешь быть полезным, — улыбаясь, похвалил меня Андрей. Интересно, сегодня какие-то магнитные бури или планеты как-то по-особому встали, что он стал таким добрым?!



— Ага, спасибо, — буркнул я и убрал его руку. — Но это было в последний раз. Лично я не хочу быть пойманным учителем.



—Ой, да кому ты нужен-то? Тебя все любят, так что можешь спокойно мне все решать.



— Сам можешь, немаленький.



— Ей, Олежик, палочку перегибаешь, не кажется? — Андрей покосился на меня, окинув каким-то презренным взглядом, и вновь положил свою руку мне на плечо, сильно надавив. Я замолчал и согласно кивнул, всю дорогу до раздевалок, терпя его общество. Вот так и живем: он велит, я выполняю. Третьего не дано.



***

Взглядом проводил уходившего из школы Олежика, который был немного в шоке от неожиданной милости с моей стороны. Ну да, я же не тиран, чтобы вечно к нему лезть, тем более что он спас мне жизнь, ведь еще одной двойки родители бы не выдержали. Они поставили мне ультиматум: либо я учусь и хотя бы без троек в аттестате заканчиваю школу, и они оплачивают обучение мне за границей, либо я иду в наш городской институт для полных дебилов и даунов. Я, даже если бы сильно захотел, все равно не смог бы нормально учиться, вот и приходится просить Олежку. Все начиналось хорошо, я даже был вежлив, но мистер всезнайка был о себе слишком высокого мнения, вот и пришлось опустить его с небес на землю.



Сутулая фигура, вызвавшая у меня только смех, скрылась за поворотом. Вообще не представляю себе, как с такой внешностью можно жить: тощий, высокий, душа еле держится, с противной копной кудрявых волос, похожих на воронье гнездо, с хриплым пищащим голосом. Он умрет девственником, если мама не найдет ему девушку сама, потому что у парня нет никаких шансов.



Попрощавшись с Кириллом, моим лучшим другом, я тоже повернул в ту сторону, где недавно скрылся Олег, к гаражам, и достал наушники, как услышал шум возни и знакомый противный голос:



— Нет у меня ничего! Пустите, — умолял Олег, которого окружила толпа взрослых парней и хотела отобрать у него деньги. В эти дебри лучше не лезть, иначе и тебе достанется, а с этими ребятами я как-то не желал познакомиться и просто прошел мимо, хотя и знал, что одноклассник заметил меня, но промолчал.



— Давай, не ври дядям, одолжи им денюшку, — вновь начал самый большой парень из компании и хорошо тряхнул парня, у которого голова так сильно трепалась, что чуть не оторвалась.



— Ну все парни, оставьте его. Он со мной учится, и у него реально нет денег, — не выдержал я, зная, что если я не помогу, то это плохо отразится на моей карьере спортсмена.



— А у кого есть? У тебя? — главарь оставил Олежку под присмотром своих парней и подошел ко мне. Он был выше меня на целую голову, хотя я не отличался маленьким ростом, скорее наоборот, и шире меня раза в два. Вот тебе и приплыли. Я пошарил по карманам и достал лишь пятую сотку, оставленную на проезд до центра.



— Не густо, — промычал главарь и забрал деньги, тут же велел своим верзилам отпустить Олежку и уходить. Парень упал на землю и так и продолжил на ней сидеть, действуя мне на нервы: все-таки я из-за него денег лишился.



— Эй, поднимай свой зад, ему еще передо мной расплачиваться, — сказал я и чуть тронул его носом кед. Олежка поднял голову и посмотрел на меня покрасневшими от слез глазами, что аж противно стало.



— Фу, ну чего ты как баба! — протянул я и собрался уходить: любые слезы меня бесили, а тут парень ноет, но одноклассники остановил меня, потянув за рукав пиджака.



— Спасибо тебе. Ты не такой и противный, каким хочешь казаться, — выдал мне он, чем очень удивил.



— Если я решил, что сегодня трогать тебя не буду, значит заслужил, но это не повод считать меня теперь своим спасителем. И, тем более, другом. Меньше шляться по подворотням будешь, — сказал я и ушел, не дождавшись ответа. Сегодня мне было не до того, чтобы его трогать, но почему-то Олег вновь стал меня жутко бесить, что пришлось уйти, пока я ему не вмазал хорошенько.





***

Это как затишье перед бурей: вроде все спокойно, но ты наверняка точно не знаешь, что ожидать от непредсказуемой погоды. Так и с Андреем. Только я подумал, что Бог решил сжалиться надо мной, как все началось сначала. Может, я сглазил?



Первое, что я получил, придя в школу, это хороший такой пинок под зад от Андрея, когда тот торопился, а я ему якобы мешал.



Ну ладно, допустим, это чистое совпадение. Люди часто задевают друг друга в спешке, не стоит обращать на это внимание. Но...



Не знаю, куда спрятался добрый Андрей и почему он вновь стал вредным. Я увидел его с довольно приятной стороны, это меня, безусловно, удивило, и я даже забыл, что он бывает таким наглым. Просто не состыковка какая-то в его характере, правда.



Но все вновь встало на свои места, а его «благородный» поступок даже нашел оправдание: если бы меня хорошо те парни потрепали и он, зная об этом, мне не помог, ему бы хорошо досталось. Я спокойно завтракал в столовой, сидя уже какой год на одном и том же месте, и тут ему в голову взбрело, что теперь оно будет его.



— Вставай, я хочу сесть,— приказным тоном велел мне Андрей, и его друзья дружно заржали. По-другому это и не назвать.



— Зачем? В столовой полно мест, — и я провел по воздуху рукой. Тем более я всегда сидел один в стороне от других, поэтому его заявление было мне непонятно.



— И что? Я хочу тут, вставай, — сказал он и подошел ближе, сильно сжав поднос с едой.



— Доем — уступлю.



— Тогда вот тебе добавка, — с этими словами он перевернул на меня его порции и под гогот парней ушел, и ему было плевать, как я выгляжу, как буду добираться в таком виде до дома и как ходить в школу, потому что как минимум половина учеников видела данное представление.

И такого в жизни никогда не было.

========== Глава 2. ==========
Чувствую ли я себя героем после того что сделал? Нет. Это доставляет мне какое-то садистское удовольствие? Нет. «Тогда что это?», — спросите вы, а я даже не найду, что вам на это ответить. Вот и все. Можете не любить меня, это мало отразиться на мне. Мне будет все равно, и я продолжу задевать Олега. Просто так. «Бог все видит, он накажет тебя», — скажете вы, а я рассмеюсь вам в лицо и уйду. Вот и все.



Кирилл неодобрительно косился на меня, но мне тоже на него плевать. Больше всего поднимали испорченное настроение Никита и его друзья, которые теперь стали и моими. Они дебилы, каких еще поискать надо, но с ними весело, особенно когда дело касается Олега.



— Это жесть полная! — сквозь смех выдал мне Ник. — Ты видел его глаза? Просто на пол-лица!



— Ага, — буркнул я: разговор мне продолжать не хотелось. Их не интересовало, почему я так делаю, их забавлял сам процесс, и меня это устраивало вполне.

Уроки закончились, а Олег на оставшиеся занятия так и не явился. Что же, нормально. Хотя, пожалуй, я зря так сделал: все-таки мне еще нужен человек, который поможет мне доучиться.



Я все так же в не самом лучшем расположении духа возвращался домой. Сегодня мы договорились с пацанами собраться на катке и поиграть в хоккей. И времени оставалось у меня только кинуть вещи, переодеться и что-то сунуть из еды в рот. Все. Это я и сделал. Захватил с собой коньки, клюшку и выбежал из подъезда в сторону школьного стадиона, где каждую зиму формируют подобие льда.



Это удобно, потому что так школа отчитывалась перед городом, что она развивает молодежь и позволяет ей проводить свой досуг, так сказать, под присмотром взрослых. Да и вообще, тут часто проходят какие-либо спортивные соревнования в любое время года, так что это очередная галочка.



Ник со своими парнями уже давно играл вовсю, распугав младшие классы, которые осторожно катались в сторонке и боялись лишний раз выехать на середину, лишь бы только злые дяди из не задавили или не облили добротным матом. Я переобулся в коньки и с чувством полной удовлетворенности покатился по льду.



***

Если бы я был девочкой, то точно бы расплакался, но я мужик, поэтому должен терпеть. Слизкий кисель попал за ворот рубашки и противно стекал по спине. В волосах остался рис и мясо, а форма была безвозвратно испорчена. Пятна в жизни ни одна химчистка не выведет. И что мне оставалось делать? Ничего, только под гогот школы стряхнуть частички пищи и выйти из столовой. Я даже куртку не стал надевать, а прям так в одной рубашке и пиджаке вышел на мороз и пошел домой. На мое счастье родителей дома не было, иначе бы не избежать вопросов по поводу того, в каком виде я вернулся с занятий.



Одежда тут же полетела в стиральную машинку и уже проходила курс чистки, а я залез в горячую ванную: я сильно замерз, да и противно было от этой грязи.



И тут я дал волю своим чувствам. Мне было горько и обидно, я не мог понять, чем все это заслужил. Я же ничего не сделал! Поэтому мне оставалось только бить кулаком по кафельной стене и плакать от унижения. Мне больше не хотелось этого терпеть. Сил не осталось, и я молил Бога, чтоб Андрея он наказал за все его деяния.



***

— Сука! Уйди с дороги! — прокричал я Диме. Слева Кирилл, справа Жека, впереди Никита, охранявший ворота. Сконцентрируйся, Андрей, нам нужно последнее очко. И мы выиграем. Обходя друзей, а на время игры моих противников, я ударил по шайбе, но она отскочила от клюшки Ника и отлетела в сторону.



— Андрей, ты чего, ослеп? — завопил Кира, но я его не слушал. Мое внимание привлекла неприметная сгорбившаяся фигурка, в которой я узнал Олега. Он был белой шерстяной шапке, из-под которой торчали кудри темных волос, и такой же светлый шарф. Он вышел из магазина, купив хлеб и молока, и, посмотрев на наш стадион, встретившись со мной взглядом, тут же поспешил умчаться восвояси. Скатертью дорожка!



Кирилл подъехал ко мне и посмотрел туда, куда как идиот уставился я.



— Что интересного увидел? — спросил он, слегка испугав меня. Я от неожиданности потерял равновесие и шлепнулся на попу. Это краем глаза заметил Олежик и рассмеялся, после чего я решил, что устрою ему в понедельник день смеха. Веселиться тогда уж будут все, а не только он один.



— Ты из-за него промахнулся? Совесть замучила? — не успокаивался Кир.



— Пф, еще чего. В жизни сожалеть о содеянном не буду, — усмехнулся я, и мы продолжили играть. На этот раз я попал в ворота. Сконцентрироваться стоило мне огромной силы воли, я сильно злился, как никогда раньше. Совесть?! В жизни не испытывал ее угрызения и никогда не испытаю. И почему меня вообще что-то должно волновать? Вот именно, поэтому я отбросил лишние мысли и сосредоточился на игре.



Мы еще немного поиграли, и Кирилл ушел, Алина звонила, и я понял, что у них возникли какие-то проблемы. Друг был белым, как смерть. Жека поехал в МЕГУ покупать телефон, и мы с Никитой остались вдвоем наворачивать круги. Нет, к вечеру народ как раз подошел, стало даже негде кататься, не говоря уже о том, чтобы играть.



— Эй, парень, осторожно!!! — услышал я, и какой-то здоровый бугай, не умевший кататься, врезался в меня, лезвием конька задев по лбу. Я упал и вдруг ощутил сильный удар о лед и острую боль в спине.

========== Глава 3. ==========
— Сотрясение головного мозга, частичное повреждение спинного. Возможна временная парализация, а может и навсегда.



Вот что я услышал, когда открыл глаза. Здорово, правда? Лучше бы я умер, чем остался жить. Нет, существовать, только так можно назвать мое нынешнее положение.



Мама сидела рядом и тихо плакала. Я лишь на секунду взглянул на нее и тут же опять притворился спящим: я не хотел видеть ее слез, это было выше моих сил. То, что ты являешься причиной страданий родителей, радости не приносит. Врач ушел, закрыв за собой дверь. Я попытался незаметно пошевелить пальцами, но все оказалось намного хуже. Я не чувствовал ни ног, ни рук, ни всего тела вместе. Просто разум существовал отдельно от моей земной оболочки, которая ему больше не подчинялась. Она стала балластом. Господи, почему ты не дал мне умереть? Почему?!



Постепенно меня охватила жуткая паника, которая тоже вышла из-под контроля. Я чувствовал себя беспомощным ребенком, который залез в какое-то маленькое темное место и теперь не мог оттуда выбраться. Наверное, сейчас заплакать было бы совсем не стыдно. Что я и сделали, а потом опять попытался пошевелиться, но стало только хуже: голова адски заболела, дышать я вообще перестал и стал жадно глотать воздух, до смерти перепугав маму, которая тут же убежала за врачами. В глазах потемнело, и я вновь провалился в небытие.



Где-то вдалеке я слышал ее отчаянный крик. Доктор пришел немедленно, и я вновь обрел способность поглощать воздух. Лучше бы Вы опоздали, мистер, я бы меньше мучился. Голова болела и кружилась, я чувствовал себя амебой, но и та хотя бы может функционировать как организм, не то что я. Мама сидела на полу у моей кровати и плакала, она рыдала навзрыд, я слышал ее хлюпающие вздохи. Я хотел обнять её, утешить, сказать, что все хорошо, что я не умер, что я жив! Но не мог. Я не мог проснуться от тех лекарств, что мне вкололи. Лучше бы врачи немного ошиблись дозой, и я умер. Интересно, сколько раз я об этом подумал за все время?



Пришел папа. Его всегда властный и сильный голос дрожал, он тоже плакал, но старался подбодрить маму, но она не успокаивалась. Отец поднял её с пола и вывел из моей палаты, передал мед персоналу, чтобы те помогли ей. Маме нужен отдых, даже у такой сильной женщины могут сдавать нервы. Вдруг я почувствовал, как горячая и сухая рука папы погладила меня по голове.



— Держись, сынок. Ты нам нужен...



В этот момент я, как никогда захотел прижаться к этому строгому мужчине, обнять его крепко-крепко и вдохнуть такой знакомый и родной запах его парфюма. А мама? Как она убивалась от мысли, что её единственный ребенок, единственный сын навсегда останется немощным, беспомощным инвалидом? Мне было жалко смотреть на родителей, но больше всего меня пугало то, что я иногда ничего не вижу. Зрение тоже жило своей отдельной жизнью. Я открывал глаза и закрывал их снова, я не хотел видеть эту угнетавшую темноту. Иногда я слышал старческий голос доктора, иногда мелодичный медсестры. В эти ужасные недели, проведенные в больнице, мне было, как никогда одиноко. Я слышал, что приходил Кирилл, но его не пустили, сказав, что я в коме. Но как? Я же слышу! Я же проснулся! В конце концов, я дышу! Я даже один раз проснулся...



Но моим страданиям пришел конец, когда через неделю я вновь открыл глаза и увидел в вазе букет астр. Это было глубокой ночью. Свет в коридоре горел, дежурный врач дремал на посту, папа спал в кресле рядом с моей кроватью. Лунный свет серебряной лентой, льющейся из окна, освещал его доброе, умиротворенное лицо.



— Папа, — шепотом позвал я. Мужчина вздрогнул, что-то промямлив, его ресницы затрепетали, и он открыл глаза. Видели бы вы его лицо: сначала был шок, он исказил лицо отца, подняв высоко брови и округлив глаза, потом последовала ни с чем не сравнимая радость. Серые глаза увлажнились, переливаясь бликами в лунном свете, сухие от переживаний и возраста губы улыбались, слезы текли по щекам, оставляя мокрые полосы в морщинах. Папа подбежал ко мне, обнял и поцеловал.



— Ты живой. Ты живой. Мы не сомневались, — причитал он. Я ничего не ответил. За тот месяц, что я лежал и ничего не соображал, я очень сильно соскучился по крепким объятиям отца. Я вдыхал запах немытого тела, смешанного с выветренным одеколоном и дешевым автоматным кофе.



— Позвони маме, — прохрипел я и попытался подняться выше на подушки, облокотившись на руки. Теперь, к великой радости, верхняя половина моего тела слушалась меня, но ноги я по-прежнему не чувствовал, как будто их вообще не было.



— Хорошо.



Папа вышел. Я видел, как он разбудил дежурного и попросил у него телефон. Врач дал и куда-то ушел. Наверное, за главврачом. Вскоре отец вернулся в палату и передал мне телефон.



— Алло, мама? — спросил я, хоть и был уверен наверняка, что это она. Просто захотелось что-то у нее спросить, как-то облегчить ее страдания. Мама не ответила, только тихонько заплакала, это были следы счастья, облегчения и надежды на лучшее. Я попытался рассмеяться, но ничего, кроме противного кряка у меня не получилось.



***

Через пару дней ко мне стали пускать посетителей. Первым навестил меня Кирилл. По его лицу я понял сразу, что он пришел явно не только спросить, как у меня дела и двигаются ли ножки. Он побелел как простыня, под глазами синяки и вообще, было такое чувство, что он давно не спал.



— Привет больным! — весело поприветствовал меня он. Это такой юмор у нас: хочешь поднять настроение человеку — посмейся над его положением.



— Как у тебя дела? — спросил Кирилл, хотя я не очень уверен, что его это интересует. Важнее какие-то его личные чувства, чем здоровье лучшего друга.



— Да вот потихоньку. Разработал план побега из больницы на Олимпийские игры. Бежать буду.



Кирилл рассмеялся, но как-то вяло. Я понял, что дело серьезное и перестал издеваться. Медленно оттолкнувшись от жесткого матраса руками, я приподнялся повыше, чтоб удобнее было смотреть на друга.



— Выкладывай.



Кирилл, долго молча, смотрел на меня. Я видел, как трясутся его руки, как он нервно перебирает зажигалку. Его глаза увлажнились и в этот момент он опустил голову, стыдясь слез.



— Моя девушка залетела.



У меня был ступор. Кир — отец. Я подавил в себе желание рассмеяться, прекрасно понимая, что обижу друга в данной сложившейся ситуации. Я даже приставить себе не мог, что такое может произойти.



— Давно? — спросил я.



— Месяц. Она в шоке, родители еще не знают. И я виноват.



— Наполовину.



— Ха-ха! — истерически засмеялся Кирилл и опустил голову на ладони. Я услышал его тихие всхлипы. Похоже, все серьезно.



— И что вы решили?



— Алина боится, хочет сделать аборт, а я... Не могу до конца осознать, что вообще произошло.



— Плохо, но ты не переживай. Все образуется, — воскликнул я, желая как-то подбодрить друга. Но легче Кириллу все равно не стало. Мы долго сидели в тишине, смотря в окно. Большие хлопья снега падали на землю, укрывая её от мороза. Небо было ярко-голубым, светило солнце. М-да, погода явно не соответствовала ситуации. Ко мне зашел доктор, измерил давление и температуру и ушел. Молчание длилось мучительно долго. Я начал невольно закрывать глаза. И в этот момент другу позвонили. Он резко подскочил и молниеносно схватил телефон.



— Алло, Алина?



— Привет, — услышал я. Наверное, Кирилл хотел, чтобы я тоже все слышал, поэтому поставил на громкоговоритель.



— Все в порядке?



— Да, милый. Все нормально. Я приняла решение.



И тишина. Мое сердце билось в груди как сумасшедшее и готово было вылететь из груди, пробив там большую дыру. Кира тяжело и с шумом дышал. Я боялся, как бы решение Алины не убило его.



— И что? — торопился он. И я готовился к самому худшему.



— Я все же оставлю ребенка. И скажу маме с папой.



— Ебать! — вырвалось у меня. Не ожидал такого поворота событий. Кирилл аж упал со стула. На глаза друга навернулись слезы. И на этот раз он не скрывал их.



— Ты плачешь? Ты против моего решения?



— Нет-нет. Это слезы радости. Я... Я боялся, что ты сделаешь неправильный вывод из ситуации. Я люблю тебя, — шептал Кирилл, и я был несказанно за него рад.



— Иди к ней, — шепотом подсказал я и махнул рукой на дверь. Хоть это радует.



— Ты где сейчас?



— В городе. А ты?



— У Андрея в больнице.



— Знаешь, лучше приеду я. Ему не помешает компания.



***

Алина приехала минут через двадцать. Я всячески пытался найти в ней хоть какие-то изменения, единственное подтверждение беременности, но безрезультатно. В восьмом классе у меня была твердая такая тройка по биологии, поэтом не ругайте за столь бестактное поведение. Алина и Кир сидели вместе. Я видел, как друг поглаживает живот своей девушки и блаженно улыбается. Алина что-то ему шептала, а я тупо следил за этими голубками. Честно, я им чертовски завидовал. У меня, к сожалению, нет девушки, которую я буду любить и которая будет отвечать мне взаимностью. Как-то не нужно мне это было, когда я с головой ушел в спорт, а потом и само не получалось. Девочки хотели все и сразу, а мне не этого хотелось.



Теперь я точно останусь навсегда один. Никому, кроме родителей, ненужный, бесполезный парализованный никто.



Голова вновь разболелась, и я закрыл глаза, желая поскорее погрузиться в сон. Друзья, увидев, что я уснул, вышли, оставив меня одного со своими мыслями.



***

Понедельник, как говорится, день тяжелый. Слишком много письменных работ, которые свалились как снег на голову. Но все это не шло ни в какое сравнение с тем, что я уже как месяц жил спокойной, ведь Андрея все это время не было в школе. Может, оно и к лучшему, правда. После того, что произошло, я был бы рад вообще с ним не встречаться.



Истории у нас не было, и мы тупо сидели в классе, занимались каждый своими делами, как вдруг вошла Анжелика Игнатьевна, наша классная руководительница. Она была бледная и испуганная, натянутая, словно струна. Никогда раньше ее такой не видел, значит, случилось что-то серьезное.



— Дорогие мои, у нас в классе произошло несчастье. Андрей Никифоров лежит в больнице с полной парализацией нижней части тела...

@темы: Даже не думай сдаваться(слэш), ориджиналы, слеш(яой)